Что за химера такая?
Меня зовут Саша и я создаю существ.
Основное направление в котором леплю - анималистика.
Мне важна не анатомическая точность, а та самая «жизнь», в которой рождается душа и стирается грань между зверем и человеком. Каждое из них для меня уникальный характер, со своей судьбой и той самой «божьей искрой» в глазах. Животные в чьих позах и взглядах неожиданно проступает что-то глубоко человеческое. Задумчивость, нежность, упрямство, лукавство.
Основное направление в котором леплю - анималистика.
Мне важна не анатомическая точность, а та самая «жизнь», в которой рождается душа и стирается грань между зверем и человеком. Каждое из них для меня уникальный характер, со своей судьбой и той самой «божьей искрой» в глазах. Животные в чьих позах и взглядах неожиданно проступает что-то глубоко человеческое. Задумчивость, нежность, упрямство, лукавство.
Название это прямая отсылка к мифу о существе, собранном из частей разных животных. Оно идеально отражает две важные для меня мысли:
Про сами работы.
Они такие же «химеры» — соединение животного облика и человеческой эмоции. Это не зверь и не человек, а нечто третье, что живёт на грани и поэтому кажется живым.
Про нас с вами.
Мы все внутренне сложно устроены, «собраны» из разных, порой противоречивых черт: нежности и упрямства, уверенности и тревоги. И это не дефект, а особенность. Моя керамика — материальное напоминание об этой нашей целостной неидеальности.
Про сами работы.
Они такие же «химеры» — соединение животного облика и человеческой эмоции. Это не зверь и не человек, а нечто третье, что живёт на грани и поэтому кажется живым.
Про нас с вами.
Мы все внутренне сложно устроены, «собраны» из разных, порой противоречивых черт: нежности и упрямства, уверенности и тревоги. И это не дефект, а особенность. Моя керамика — материальное напоминание об этой нашей целостной неидеальности.
Для меня важен не идеальный глазурованный результат, а момент, когда в бесформенном комке глины проступает характер. Когда у будущего существа появляется свой взгляд и своя история. Это похоже на детскую игру, где в облаке или коряге можно увидеть лицо, только здесь я могу это лицо сохранить.
Каждое изделие уникально и существует в единственном экземпляре. В нем остаются следы пальцев, шероховатости, следы живого процесса. Я не тиражирую одни и те же формы, потому что важно поймать именно это, конкретное настроение.